Так говорил Заратустра (Штраус)
страница ВКонтакте
Альтанка
Успей прочитать 
до конца декабря бесплатно
Фальстарт, Фальстаф и фальшь

В жизни всегда есть место не только подвигу, но и рядовому мужеству. Посвящается Сергею Губанову – самому мужественному человеку из всех, кого я когда-либо встречал.

Сергей Латышский сидел у зеркала, внимательно изучая собственную мимику. Перед появлением в телеэфире каждый человек смотрит на себя будто впервые. Капитан команды «Столичная» не стал исключением. Его тревожило, что мать, оставшаяся в Риге, наверняка места себе не найдет, когда включит телевизор. И парень всем видом пытался продемонстрировать уверенность, спокойствие и присутствие духа. Получалось не очень, да и серебряная монета, положенная в правый ботинок «на удачу», жалила ногу.

Рижанин взмок, и не только он. Милан Биккок битый час мерил комнату шагами вдоль и поперек. Серб вспотел, потому снял смокинг и повесил на спинку стула. На плече болталось полотенце, Биккок то и дело вытирал руки и шею.

Егор Мартинович – двухметровая каланча, с трудом умещавшаяся в кресле – изъяснялся медленно, набивая себе цену и речью, и жестами. Правда, со стороны казалось, что каждая реплика доходила до него медленно, как до жирафа. Впрочем, жираф большой – ему видней: возможно, он сознательно отмалчивался. Милан из вежливости дважды задал Мартиновичу вопросы, оба раза остались без ответа. Серб забросил бесперспективное занятие и вернулся к кофейному автомату.

Лена Полевикова, в отличие от Латышского, зеркал избегала. Девушка с миниатюрными руками уселась на подлокотник дивана, чтобы не попадать в поле зрения высокого трюмо. Она выпрямила спину и закинула ногу на ногу, мешая променаду Милана. Серб заметил, что маленькое черное платье едва-едва закрывало колено, как и каре – молочные мочки ушей, заколотые неброскими серебряными серьгами с перламутром. Черные волосы выгодно подчеркивали жемчужное ожерелье и блестящая белая брошь. Полевикова рефлекторно потирала родинку над губой, прикрывала ладонью глаза и алые губы, что-то волховавшие. Милан предположил, что девушка молится, и не стал отвлекать пустыми разговорами.

 Ольга Олехнович казалась антиподом Полевиковой. Беспокойная, громкая, она и выглядела хиппово: ярко-рыжие волосы стояли торчком, зеленые глаза гармонировали с темно-зелеными бровями. Девушка не боялась выпячивать развязный стиль и даже на игру пришла в смокинге, как и мужчины. Одним словом, та еще стерва.

- Ну чего раскисли? – сказала Олехнович и по-свойски ударила по плечу Артема Кислого, сидевшего рядом. От неожиданности беларус раскашлялся. Из всей шестерки только Кислый пришел в студию во фраке, сидевшем, как влитой. Чувствовалось, что он умеет и любит носить костюмы. Строгая одежда успокаивала и организовывала. Артем казался самым спокойным в гримерке. Правда, и он исподволь потирал кулаком короткую двухдневную щетину.

- Что ты снуешь, как тигр в клетке? Может, присядешь, наконец? – беларус не выдержал, осадив Милана.

- Ладно, ладно. Пойду покурю.

Со стаканчиком растворимого кофе в одной руке и флягой в другой Биккок вышел на крыльцо. Сигарета в пепельнице, оставшаяся с предыдущего перекура, еще не успела потухнуть. Мужчина затянулся. Прогуливавшийся мимо голубь нахально и дерзко подошел к левой ноге и беспардонно поздоровался:

- Ур-ур-ур.

- Я тебя понимаю, голубь. Меня тоже все достало, я тоже готов сорваться и на любого наброситься. Но мы-то что можем поделать? Земля – отвратительное место, но ничего лучше никто пока не открыл. 

Голубь нахохлил перья, кивнул клювом и засеменил в сторону газона, запорошенного снегом. Серб вернулся в студию, подошла художник по гриму и костюмер. Женщина, работавшая в эфире не первый год, недовольно посмотрела на стоптанные туфли Милана. Если ботинки Латышского и Мартиновича едва успели избавиться от ценника магазина, а сами владельцы еще не привыкли к тесной коже, туфли Биккока, определенно, пережили не одну техногенную зиму и реагентную весну. Впрочем, сам хозяин нисколько не комплексовал – на немой укор костюмера он заметил:

- Нас же по пояс снимают, так зачем нервничать?

В коморку заглянула редактор передачи с папкой в руках. Она приоткрыла дверь и коротко бросила:

- Через 10 минут начинаем. Одевайтесь быстрее!

Латышский неуверенно поднялся, на секунду закрыл глаза, перевел дыхание и приказным, начальственным тоном раздал последние указания:

- Итак, ты, Мартинович, садишься по левую руку от меня.

- Ага, понял, - в речи Егора читался говор уроженца Ростова-на-Дону, и южный акцент коробил рижанина с дипломом филолога.

- Дальше, за Мартиновичем, ты, Полевик, следом – Биккок. Ты у нас самый громогласный и буйный, потому умоляю: не перекрикивай других, знай меру. Затем – Олехнович. Надеюсь, сегодня ты будешь блистать так же, как на отборе, а не прошлой игре, - он намеренно распалял девушку. – Наконец, Кислый. Ты сегодня по правую руку от меня. Постарайся сыграть хоть вполовину круто, как неделю назад. Сделаешь это – победа у нас в кармане. А теперь присели на дорожку.

Игроки взялись за руки.

- Никогда не думал, что доведется стать гробовщиком «Что? Где? Когда?», - выпалил Мартинович. Его слова упали в тишину с треском, как выстрел в церкви. Латышский строго осадил коллегу:

- Б***ь, я тебе сейчас пропишу. Еще один подобный фортель – и выгоню из-за стола. А теперь заткнись.

 

Знатоки послушно опустили головы. Дверь отворилась, снова показалась редактор:

- На выход.

- С вещами, - скаламбурил Биккок. Кислый повел бровью и вскользь заметил:

- Какой-то черный сегодня юмор. Висельника. Успеха, Милан.

- И тебе удачи, Артем. Хоть я тебя и ненавижу.

- Так, разошлись, - Латышский растолкал игроков. – Я пойду первым. Поехали!

Студии – старинной усадебке в центре Нескучного сада – сегодня определенно не грозил скучный вечер. Послышалась медленная тревожная музыка – ария графини из «Пиковой дамы». Артистка – пожилая женщина в вышитом жемчугом черном платье в пол и головном уборе с перьями – вещала о тайне трех карт. Зал озаряли высокие оплывшие свечи.

- Добрый вечер, дамы и господа. Возможно, в последний раз я говорю вам добрый вечер в интеллектуальном клубе «Что? Где? Когда?», где каждый может зарабоатть деньги своим собственным умом. Сегодня 27 декабря, московское время 22:00. Против телезрителей играют инженер из Ростова-на-Дону Егор Мартинович, разработчик программного обсепечения из Петербурга Елена Полевикова, журналист из Москвы Милан Биккок, пиар-менеджер из Москвы Ольга Олехнович, бизнесмен из Минска Артем Кислый и капитан команды, ресторатор из Риги Сергей Латышский.

Знатоки послушно рассаживались за столом, следуя приказам крупье. Их обступили зрители – другие члены клуба, проигравшие предыдущие игры. Латышского пробрало до мурашек от зловещей мелодии и морозного сквозняка. Не менее холодным голосом заговорил и телеведущий – бессменный режиссер-постановщик и автор идеи Владимир Стрелков: 

- Сегодня решается судьба клуба. В год 25-летия передачи я принял решение поставить передачу на кон – если знатоки победят в зимней серии, то игра продолжит существование. Если проиграют – то клуб закроется раз и навсегда. Как вы помните, первые три игры господа знатоки проиграли: переломить ход не удалось ни ветеранам 80-х годов под началом Виктора Молчанова, ни сборной 90-х годов под руководством Максима Щелочева, ни легендам советского «Что? Где? Когда?», ведомым Борисом Правиным. Теперь вся отевтственность ложится на плечи молодой поросли – звезд 21-го века, котоыре с горем пополам, но прошли отбор и удачно дебютировали в своей первой игре зимнего сезона. Не мне вам объяснять, что ставки очень высоки.

Зажглись люстры, камеры выхватили из темноты знатоков и зрителей, пришедших на решающую игру сезона и кварты века. Поодаль от Латышского встал Михаил Галушкин с женой. Хранитель традиций клуба, успевший состояться на госслужбе, порой расценивал участие в играх, как беспечный светский раут. Но не сегодня: он твердо знал, что вечер предстоит тяжелый, и изготовился защищать знатоков, о чем красноречиво говорила вызывающе-бордовая бабочка. Супруга поминутно притрагивалась к локтю Галушкина, шептала на ухо что-то умиротворяющее, и юрист расплывался в широкой и уверенной улыбке.

 У стеклянных дверей в парк, за Мартиновичем и Полевиковой, оказалась шестерка Алеся Богомолова. Знатоки кучковались по командному принципу. Олег Сбитень, Виктор Молчанов, Михаил Манн, Владимир Соловьев и украшение шестерки Алена Правина не испугались сквозняка и выстроились цепочкой, прикрыв Полевикову от прохладного потока воздуха.

За спиной Олехнович расположилось беларуское лобби, возглавляемое Евгением Лесиным. В приземистом, упитанном мужчине с почти лысой головой читался дистиллированный интеллигент, и никто и мысли не мог допустить, что беларус когда-то работал руками. Но нет: Лесин выучился на двенадцать специальностей, в том числе тракториста и технолога доильного оборудования. Однако основной профессией знатока оставалась работа психолога, воспитывающего детей-аутистов.

Темноволосая Инна Татаринова, одетая в маленькое бархатное платье, еще школьницей тренировалась у Лесина – и быстро выросла. Ей хватило пяти лет, чтобы пройти путь от спортивного «Что? Где? Когда?» к элитарной телеверсии. Девушка выглядела ранимой и беззащитной, но всякое впечатление обманчиво: за ней давно закрепилась слава одного из самых жестких и цепких игроков.

Долговязый и длинноволосый Игорь Дуболазов живо болтал с Андреем Капроновичем. Хоть Игорь и оделся в костюм с иголочки, пошитый на заказ, все равно выглядел растрепанным и взъерошенным. Он много нервничал и сильно заикался. Однако мандраж проходил во время обсуждения, правда, парень снова начинал запинаться, стоило капитану доверить право ответа. Капитан же – Капронович – регулярно вешал на Дуболазова все ответы, потому что знал: Игорь – выдающийся игрок, способный к инсайтам на последних секундах.

У затылка Латышского расположились главные звезды клуба: магистр Максим Щелочев стоял в окружении двух Александров: по левую руку – Груздь, по правую – Белоцерковский, представитель поисковика «Гамблер», обеспечивавшего «Что? Где? Когда?» услугами связи и, безусловно, бюджетом. И если для Белоцерковского съемки являлись самой эффективной рекламной паузой, то для Груздя – смыслом существования, а сам он, того не желая, стал отражением и воплощением игры.

Впрочем, как и Федор Днепров. Преподаватель классической филологии всегда был квинтэссенцией вежливости и эрудиции. Прекрасно владея 12 языками, учтиво замечал, что «у меня и с русским проблемы». Правда, в элитарке в последнее время дела у знатока не ладились: он часто срывался в пикировку со Стрелковым, что сказывалось на результатах. Однако без теледомика жизни не представлял, а потому Федор с неприкрытой надеждой смотрел на совсем зеленую команду, в руках которой оказалась судьба клуба.

Банкир Лебедев, один из спонсоров передачи, подсознательно выбрал место рядом с Кислым. Бизнесмен бизнесмена видит издалека. Зато на уши Милану Биккоку, оказавшемуся аккурат напротив Латышского, присел Ровшан Оскаров. У серба и армянина накопилась богатая общая биография, сотканная из скандалов и оскорблений, и Оскаров намеренно встал над душой, чтобы злить и выбивать почву из-под ног. Ровшан, воспользовавшись секундной паузой, наклонился и нашептал Милану:

- Не облажайся, пьянь подзаборная. Не сваляй дурака, Фальстаф недоделанный.

Биккок пропустил замечание мимо ушей, но в кресло вжался.  

- Внимание, господа знатоки. Мы начинаем.

Прозвучал гонг, и помощник ведущего – молодой человек в красной жилетке с десятком карманов – закрутил волчок, стоявший на столе. Юла, отмерив четыре круга, остановилась на четвертом секторе. Стрелка выбрала конверт с надписью: «Н.Новгород».

Адреса, пароли, явки

- Господин Кислый, какой у вас адрес?

- 192.251.68.254, - без задней мысли ответил Кислый.

- Извините? – Стрелков не понял ответа.

- Ой, простите, профессиональная деформация. Это адрес моего ip. Если вы спрашиваете о физическом адресе, то Минск, улица Карвата, квартира 27.

- Далеко от Москвы, но не дальше, чем Север. Внимание, на экран. Перед собой вы видите фотографию, присланную Анной Агеевой из Нижнего Новгорода.

Знатоки привстали. Латышский снял очки и близоруко уставился на экран, Полевикова едва дотянулась до панели, и Биккок заботливо повернул монитор, чтобы девушка смогла разглядеть изображение. Снимок оказался рядовой фотографией школьников: группа из 15 детей вместе с учительницей выстроилась в три ряда – нижняя шеренга сидела на стульях, средняя стояла – руки по швам, а последняя цепочка детей взобралась на лавку. И в одиночестве, в метре от основной группы, широко улыбаясь, сидел еще один ребенок в красном свитере и кроссовках.

- Назовите российский топоним, который описывает это изображение весьма точно.

Повисла секундная пауза. Латышский, позабыв на мгновение, что теперь он за главного, встрепенулся и издалека полюбопытствовал, рассчитывая услышать «нет»:

- Надеюсь, никому не нужно объяснять, что такое топоним?

- Мне напомните, - ни капли не смущаясь, попросила Олехнович. Милан протараторил:

- Топоним – это название какого-нибудь географического объекта, будь то полуостров, море, город, гора.

- Итак, что мы видим на фото? – спросил капитан. – Мы видим школьника, который находится в стороне от остального класса, верно?

- Именно так.

Милан скоропалительно выпалил, опасаясь, что его опередят:

- Калининград, или Калининградская область.

С сербом сцепился беларус: Кислый поднял указательный палец и настойчиво, напористо погрозил:

- Э, нет, Милан, ты торопишься. Как в школе называют последнюю парту?

- Камчатка. Но это здесь причем? Ты видишь здесь парту?

- Я вижу школьника, который находится далеко, даже не так: да-ле-ко от одноклассников, - Кислый отложил ручку. – Это Камчатка.

- Калининград.

- Камчатка.

- Кислый, здесь как в сербской поговорке: «Куда ни ходи, все равно домой вернешься». И мы вернемся к той версии, с которой начали обсуждение. Это Калининграде, я вас уверяю, - настаивал Биккок.

- Я зуб даю, что Камчатка. Если бы речь шла о Калининграде, нам бы не морочили голову и попросили назвать город, а не «топоним».

- Нас намеренно хотели запутать, потому попросили назвать топоним. – серб не сдавался.

- Так, тихо, - Латышский взвешивал, кому довериться. Его размышления прервал набатный удар гонга.

- Итак, господин Латышский, кто будет отвечать? Замечу, что правильная версия у вас прозвучала.

Сергей, услышав последнюю ремарку, ссутулился.

- Не могу сказать, что мне полегчало от вашей новости. Пожалуй, я сам отвечу.

чтобы продолжить чтение, пожалуйста, авторизуйтесь
Так говорил Заратустра (Штраус)
страница ВКонтакте